Не было ничего располагающего в ее лице, все черты острые, как у хищного зверька. Но она гораздо заботливее тех вышколенно приветливых, которые тормошили его, заставляя надеть пояс за полчаса до приземления. Чем-то она напомнила Брянцеву жену, может быть даже этой заботливостью, скрытой под суровой оболочкой. Что она делает сейчас? Чьи дела устраивает? Кого начиняет своей житейской мудростью? Удивительный она все же человек. Иного возьми — у него в душе всего понамешано, в разных обстоятельствах он бывает разным — то чутким, то злым, то благородным, то завистливым, и только на крутом повороте можно определить, чего он стоит. А у Таси все прочие черты заслоняет одна — доброжелательность.

Едва Брянцев приблизился к толпе встречающих, как увидел Елену.

Она никогда не встречала и не провожала его. И на вокзале и в аэропорту всегда могли оказаться люди, знающие Брянцева. Значит, пришлось бы держаться в рамках строгой официальности. Но это не по ним. Смешно и тягостно было бы церемонно обменяться рукопожатиями, переброситься ничего не значащими фразами.

Сегодня Елена нарушила этот запрет.

— Ты как узнала? — спросил Брянцев, нежно беря ее под руку.

— Я позвонила домой, мне сказали, что ты выехал на аэродром.

Это было еще одно нарушение установившихся правил. Но Брянцев не стал упрекать ее. Он был рад неожиданной встрече, потому что ценил каждую лишнюю минуту общения с Еленой. И он только спросил:

— Соскучилась? Заждалась?

— Скучать и ждать я привыкла… Встревожилась очень. Даже в аэропорт звонила.

— Так это был твой вызов? — обрадовался Брянцев.

— Мой.

— Зачем? Тебе же сказали, что я лечу.

— Хотела предупредить, чтобы ты прежде всего заехал ко мне.

— Но я всегда так делаю.

— А на этот раз не собирался, — сказала Елена, и Брянцеву ничего не оставалось, как согласиться.